Я ненавижу весну.

Как это началось, она не помнила. Точнее она не задавала себе вопросов, почему всё продвигалось именно так, а не иначе. Она плыла по течению жестокого времени. Оно безжалостно волокло её за собой, не принимая в расчёт её планы и надежды. Всё случилось куда быстрее, чем она ожидала. Она смирилась с тем что есть, и продолжала жить, вопреки всем откровенным прогнозам. Вопреки взглядам, жалевшим её каждое утро, каждую минуту, и каждое мгновение её нового существования. Она не стремилась выжить во что бы то ни стало, но достойно принять то что её осталось, она считала просто необходимым. Зачем? Она была такой. Жизнь или смерть. Она должна была стоять до последнего.
Блеклые дни казались монотонной гаммой, в никогда не кончавшейся песне. Иногда она желала, чтобы смерть пришла раньше. Не из за боли,нет. Скорее ей хотелось, чтобы что -то наконец закончилось. Будь это что- то даже её собственной жизнью. Она молила о скорейшем заключении этого театрального акта, каким теперь была её жизнь. Если другие стремились к чему- то новому и неизведанному, то она скорее стремилась к абсолютной тишине и покою. Зная, что осталось ей совсем не долго, и всё умрёт в полнейшем молчании, она размеренно и терпеливо ждала, когда же обещанная ей смерть придёт и заберёт её.
В тот день всё было иначе. Единственная мысль, которая запомнилась ей до погружения в серый бессмысленный сон, была о том, что всё же всё случилось раньше, чем она ожидала.
Она пришла в сознание в больнице с огромными, холодными окнами. Раскрытые занавески парализующего белого цвета. Она не раз размышляла о том, для чего вокруг людей так много белого цвета, который так неидеален. Яркие лампочки на потолке вернули её вновь в забытые мерзкие дни прошлого. Когда врачи боролись за неё, не оставляя в покое. Больничные палаты тогда были практически домом для неё. Она успела возненавидеть их всем сердцем. Проверка за проверкой, анализы, обследования. Она не понимала, чего они хотят. Как можно бороться с природой, назначившей ей определённое количество дней? Не видя в ней особого энтузиазма, они всегда практически со злобой, и взглядами обиженных друзей, писали длинные и монотонные заключения её неопределённой болезни. Они считали её неблагодарной, и в конце концов выдали ей ужасно жестоко и откровенно то, какое бессердечное и холодное она дитя. И так ненароком, уходя и отпуская её наконец на свободу, ей было брошено и о её недалёком будущем. То сколько ей ещё осталось весёлых и радостных дней. Она сошла с ума или нет, но этот день, когда все врачи наконец опустили руки, был действительно самым счастливым. Она наконец вернулась домой. В свою одинокую квартиру. В свою одинокую жизнь. Чтобы продолжить рутинное существование, так благосклонно отмеренное ей судьбой.
В то утро, при ударе она заметила за собой неуловимое разочарование. Ей было так мирно и спокойно ждать конца, что когда он наконец пришёл, ей захотелось остаться. Ещё чуть- чуть. Предательница. Как может она думать о жизни, когда со смертью заключила договор. Как может она думать о дне, когда одна лишь ночь спасала её всё это время. Она вновь повернула голову и посмотрела на окна палаты. Она ненавидела себя. Как она могла вдруг предать свою же готовность к неизбежному, и в то же время бояться, что это и есть её последняя точка. Она собралась и немалыми силами заставила себя убить и эти безобидные лучики надежды. Спокойность и безразличие вновь разлились по её телу, вернув всё на те же, привычные ей места. Но теперь в груди ,помимо физической боли, пылало чувство недовольства другим. Она проснулась в тот же мир. Мир ожидания конца. Мир который как ей показалось в это утро наконец-то закончился.
Холодная подушка и простынь говорили о том, что больница скорее всего не была дорогой. На улице стояла зима, и по видимому, обогрева в палате не было как такового. Её отец обеспечивал ей самое дорогое лечение. И все её предыдущие палаты пылали роскошью и деловитостью. Как будто это могло отвлечь смертельного врага от миссии, по доставке безнадёжного больного за пределы этой жизни. Она была благодарна отцу. Он посещал её. Ещё в начале. Подделывал обеспокоенность и сожаление. Указывал на то, как много сделал для неё, и как несправедлива к нему жизнь. Она молчала, терпя фальшивую наигранность. Пока в один прекрасный день не объявила ему о том, что он свободен от своих отцовских обязательств . И он действительно больше не появлялся. Хотя и продолжал оплачивать лечение и дорогие клиники. На этот раз он просто не знал, что его дочь по глупой случайности попала в аварию. Так было лучше. Пусть думает что она уже мертва. Она предпочитала оставаться неизвестной прохожей, попавшей под машину, чем Хинатой Хьюга, дочерью знаменитого богатого магната, коротавшей свои последние дни. Неизвестная больница вдруг показалась ей уютней самых шикарных, обеспеченных частных лечебниц.
Как ей и не хотелось этого, но началась вновь обычная, и до тошноты знакомая ей вереница больничных дней. Её состояние оставалось прежним. Пока врачи и медсёстры безнадёжно пытались выудить из неё её настоящее имя, она лишь безучастно принимала таблетки, и безмолвно взирала на падающий снаружи снег. Ей почему то казалось, что на этот раз она уже не выйдет за пределы этих холодных стен.

Оставляйте коменты! ^^
Если понравится,выложу проду. )